Цель – пробуждение

Текст: Рюне Боргсе

Цель та же, которая была все время: пробуждение. Евангелие получит прорыв в секуляризованном обществе, позволяя людям встретиться с Иисусом. Но в одиночку этого добиться будет невозможно; в Теле Христа мы все нужны друг другу. Пастор Ульф Экман считает, что об этом нужно заявить во всеуслышание.

Мы сидим в ярко освещенном кабинете Пастора Ульфа и пьем кофе, сваренный Биргиттой. Сам Пастор Ульф сидит в коричневом кожаном кресле, которое он привез из Израиля. Вдоль двух стен кабинета стоят стеллажи, плотно заполненные книгами, заголовки которых свидетельствуют о пути, проделанном Пастором Ульфом и Биргиттой за последние годы. Тут книги о ключах к вере и победе, но также по истории Церкви и теологии. Несколько лет тому назад тематика этих книг, возможно, была бы нетипичной для «движения веры».

В конце 90-х годов Ульф почувствовал призвание поместить «Слово Жизни» в центр христианства, и с наступлением нового тысячелетия христианское единство становилось для него все более и более важным. Это призвание превратилось в новое и удивительное путешествие для супругов Экман, а также для всей церкви «Слово Жизни».

«Слово о единстве достигло, в некотором отношении, своей полноты», – говорит Ульф, удобно устроившись в кресле. – Я немного удивлен тем, как все встало на свои места. Осенью 2007 года, после конференции, посвященной 100-летию пятидесятнического движения в Норвегии, я почувствовал, что выполнение задачи помещения «Слова Жизни» в центр христианства начало осуществляться».

«Фактически события начали разворачиваться после того, как мы провели дискуссионный вечер с Епископом Аборелиусом, – говорит он, имея в виду то вечернее собрание в «Слово Жизни» осенью прошлого года, когда гостем и собеседником Ульфа был католический Епископ Швеции Андерс Аборелиус. Этот дискуссионный вечер вызывал очень позитивный резонанс. – После того, как мы отважились на такой шаг, бояться больше нечего», – говорит Ульф с улыбкой. – И потом двери начали открываться одна за другой – пятидесятническое движение, движение «Оазис», Высокая Церковь (направление в англиканской церкви, тяготеющее к католицизму; сохраняет обрядность, утверждает авторитет духовенства, придаёт большое значение церковным таинствам. – Прим. перев.), а также другие свободные церкви».

В прошлом году Пастор Ульф проповедовал на пятидесятнических конференциях в городах Нихем (Швеция) и Хедмаркстоппен (Норвегия), а также участвовал в пятидесятнической конференции движения «Оазис» и работе движения за обновление церкви (AKF, Упсала).

«Мы можем многому научиться у других, но я думаю, что нам также есть что дать, – объясняет Пастор Ульф. – Я участвую в семинарах AKF уже несколько лет и очень ценю их. Так что я был очень рад приглашению проповедовать у них в этом году. После моего выступления ко мне подошел один брат и сказал: «Ваши слова вселяют надежду». Я убежден, что мы можем ободрять и вдохновлять других тем духом веры, который Господь дал нам».

Для Пастора Ульфа встречи с христианами из других деноминаций означали встречи с самим собой и своими взглядами. Он поясняет, что в первые годы «Слово Жизни» было очень сильно сконцентрировано на том, что Бог говорил им самим как церкви, и этот дисбаланс несколько ограничил широту видения.

«Мы были молоды и неопытны, мы ошибались. Но признавая это, мы никоим образом не отвергаем ни того, что Бог делал тогда, ни учение о вере. Наоборот, мы испытываем огромную благодарность за все, в чем смогли участвовать, но нам нужно иметь смиренное отношение ко всему этому».

«Свою собственную роль можно найти, понимая общую картину. Чтобы увидеть свое место, человек должен быть готов измениться и поменять свое отношение к другим христианам».

Пастор Ульф делает глоток кофе, встает и подходит к окну. На его седеющей бороде играют солнечные блики.

«Составляя мнение о других христианах, мы должны следить за тем, чтобы не делать это на основе предрассудков и упрощенных представлений, – отмечает он. – Чем дальше мы друг от друга, тем более упрощенно мы воспринимаем друг друга». Характерный для протестантов пример такого упрощенного восприятия – католики.

«Мы хотим строить отношения со всеми историческими деноминациями, и поэтому не можем просто игнорировать католиков. Они образуют огромную церковь, внутри которой есть самые разные течения. Я не согласен с огульным утверждением, что эти люди не спасены. Говорить так – признак вопиющего невежества».

Несмотря на то, что по ряду пунктов протестантам трудно согласиться с католиками, Пастор Ульф подчеркивает, что гораздо больше есть того, в чем мы согласны друг с другом. Это те вещи, которые являются нашим общим христианским наследием.

«Если бы не Католическая Церковь, у нас не было бы ни вероучительных положений о Троице и Христе, ни библейского канона, ни Апостольского символа веры, и вообще всего фундамента христианской веры. Непризнание этого говорит о богословском невежестве и предрассудках», – говорит он.

Типичным протестантским предрассудком, с которым, как считает Пастор Ульф, пора расстаться, является представление о том, что блудница из книги Откровения – это, само собой, Католическая Церковь.

«Природу блудницы можно найти в каждой деноминации. В том числе и в протестантских деноминациях, благодаря либеральной теологии и секуляризации. Католики же достойны восхищения за свою твердость в христианской догматике, этике и во многих важных вопросах веры и общественной жизни, по которым многие протестантские лидеры сдали позиции», – отмечает он.

В кабинете Пастора Ульфа два письменных стола. Один чистый, на нем стоит компьютер. Другой – у окна – завален книгами и бумагами. Здесь он занимается. Отсюда виден сад, а поодаль – озеро «Три рога». Здесь он узнает все больше и больше об истории Церкви и о сражениях, которые вели в прошлом отцы Церкви за христианскую веру.

«Несколько лет тому назад Господь сказал мне, что все лжеучения, возникавшие на протяжении истории, в последние дни появятся снова», – делится он.

«Сегодня вновь видны вещи, которые уже были в прошлом. Антиномизм (беззаконие) и эбионизм (отрицание божественности Христа) появляются регулярно, через некоторые промежутки времени. Сначала в первом веке, потом в четвертом, шестнадцатом и восемнадцатом столетиях. Во время каждого пробуждения всплывают эти отклонения. Я убежден, что очень важно уметь распознавать их».

Он напоминает нам, что единство в Теле Христа является мощной защитой против этих ересей. Здоровое тело исцеляется само. Расчлененное тело этого сделать не может, потому что его органы не в состоянии помочь друг другу. Отсутствие единства приводит к дисбалансу и нездоровому мышлению, и, в конечном счете, к заблуждению. «Одна истина доводится до крайности за счет всех остальных», – поясняет он.

Проповедуя, Пастор Ульф часто указывает на места Библии, содержащие «стихи, о которых мы никогда не говорим». Те самые, в которых речь идет непривычных нашему слуху проблемах, например, о страдании. «Эти стихи никуда не девались, – говорит он с улыбкой. – И продолжать притворяться, что этих стихов не существует…», – Ульф не заканчивает предложение.

«Иногда можно сделать упор на одну грань какого-то вопроса, но пастор или ответственный проповедник не может делать это все время. Служитель должен принимать во внимание весь совет Божий и находить баланс в своем послании. Именно при наличии баланса все нездоровое и вводящее в заблуждение учение может быть представлено в истинном свете и, соответственно, отвергнуто».

«Заблуждение и ересь опасны. Они вредят человеческой душе, губят жизнь человека и делают гордым, супер-духовным и узколобым. Они крадут ту здравость, в который мы находим мир, – объясняет он. – Если проповедник предлагает отраву, уводящую людей в мир, мы должны бить тревогу».

«Дело вот в чем, – говорит Пастор Ульф, наклоняясь вперед и задумываясь на минуту словно готовясь к дискуссии.

До сих пор мы жили в век модернизма, под влиянием секуляризации. Это значит, что научный позитивизм утверждал, что у него есть объяснение всему. Теория эволюции использовалась как аргумент против существования Бога и основы для фундаментального утверждения о том, что Бога вообще нет. Казалось, что наука может объяснить все, и даже предположение о том, что у науки есть пределы, было неприемлемым».

«Модернисты верят в некую объективную истину, но не верят в то, что Бог есть истина. В постмодернистском же обществе объективность истины отрицается. Современный человек часто верит лишь в свою собственную истину».

«Научный позитивизм легко приводит к гордости, в то время как постмодернизм часто заводит человека в отчаяние. Мы видим это в сегодняшнем обществе – людей, которые неспособны отличать правильное от неправильного», – говорит Пастор Ульф. – С другой стороны, благодаря этому людям легче принять Иисуса. Они жаждут реальной встречи с Богом, и мы говорим им, что они могут найти ее в Иисусе».

Опасность, которую видит в этом Пастор Ульф, заключается в том, что молодежь может отождествиться с постмодернистским обществом и оказаться неспособной ясно различать истину и ложь. Покаяние исчезает; главное – верить, что Иисус Господь, и тогда можно практиковать свою веру как только заблагорассудится и иметь любое мнение о чем угодно.

«Люди хотят иметь эмоциональные переживания и быть в «тусовке». Дескать, я классный, и ты тоже, и все в порядке», – говорит Пастор Ульф.

По этой причине Пастор Ульф подчеркивает, что его интерес к единству – это, фактически, интерес к Телу Христа, которое он очень хочет видеть восстановленным, свободным, здоровым и способным противостоять давлению мира. Постмодернистское, светское общество оказывает сильное давление на христиан и в некоторых случаях добивается того, что они становятся релятивистами. Пастор Ульф опасается, что это явление зашло дальше, чем мы представляем себе, и представляет реальную опасность для харизматической ветви христианства. Церкви этого направления слишком слабо отождествляются со вселенским Телом Христа, вместо этого они ищут переживаний.

«За это идет сегодня самый отчаянный бой, и поэтому важно, чтобы мы имели здравое понимание Тела Христа, чтобы эти нездоровые явления исчезли. Тогда мы сможем исцелиться благодаря усилиям других органов Тела Христа», – отмечает он.

«Иисус – в Церкви, и я нахожу Его в Его Теле. Конечно, есть личная жизнь с Ним, и у меня есть личные взаимоотношения с Ним. Но они не должны быть за счет остального Тела. Мы должны расстаться с крайним индивидуализмом. Мы так легко превращаемся в пятилетних детей: «Я могу это сделать сам!» Бог дал нам койнонию – общину, в которой мы должны жить нашей христианской жизнью. Эта жизнь не сводится только к собраниям. Он дал нам друг друга в Теле Христа.

Пастор Ульф не боится того, что это послание слишком тяжеловесно и старомодно для более молодого поколения. Он заметил, что молодежи нравятся радикальные послания, опирающиеся на классическую христианскую веру.

«Молодежь глубже, чем мы думаем, и о них очень легко составить неправильное представление. Они не удовлетворяются лозунгами и не поверхностны. Молодые люди хотят иметь контркультуру, они «контркультуры», и христианство так же. Они не хотят быть просто как все, они хотят идти против течения, и жаждут истинного и неподдельного. Это приветствуется в Церкви».

Но молодым людям всегда нужны старшие; им нужны примеры для подражания – ролевые модели. И они не всегда есть у них в церкви или в семье из-за невнимания родителей или их отсутствия, и из-за непоследовательности пасторов. Пастор Ульф считает, что важно строить церковь таким образом, чтобы была возможность наставлять и воспитывать молодежь. «Если мы хотим помочь следующему поколению, нам нужно быть мудрыми. Мудрость стала для меня так же важна, как сила. Я люблю силу, силу и помазание Святого Духа. Но чтобы действительно помочь следующему поколению, нам также нужно быть мудрыми».

«Поэтому я считаю, что наставничество и передача опыта станут важнее, чем когда-либо раньше. Нужно идти по жизни вместе с ними. Тогда мы сможем передать им откровения и помочь», – говорит он.

«Пробуждение приходит не только свыше, но также когда Дух пробуждает Тело Христа», – говорит Пастор Ульф. – И мы хотим пробуждения. Я всегда говорю об одной и той же цели. Жизнь, которая есть у нас в Теле Христа, должна быть в этом мире. Сам Иисус говорит, что нам так важно быть в единстве, чтобы мир смог уверовать».

«Говоря о глубоком духовном единстве, мы должны в первую очередь понимать, чем в действительности является Тело Христа», – продолжает Пастор Ульф. – Когда тело едино, оно готово сражаться, готово действовать, и способно добиться прорыва в обществе силой Святого Духа и повлиять на него. Тогда придет истинное пробуждение. И это то, к чему мы стремимся. Мы всегда делали это, и наша сегодняшняя цель та же, что и раньше – увидеть движение Божье в Швеции и во всем мире.

- Для этого нам нужно снарядить Божий народ словом веры, показать им его духовное оружие, научить его пользоваться им и выслать его в победоносную битву», – убежденно говорит Пастор Ульф.

ИЗМЕНИЛОСЬ ЛИ «СЛОВО ЖИЗНИ»?

Ульф Экман

ОСНОВАНИЕ «СЛОВА ЖИЗНИ» БЫЛО ЗАЛОЖЕНО, когда Господь дал нам поручение проповедовать веру, воодушевлять христиан вновь обратиться к Божьему Слову, и к признанию сверхъестественной жизни Святого Духа. Поскольку мирское влияние буквально захлестывало Швецию и Церковь, учение веры сталкивалось с большим противлением. Воздействие либеральной теологии создало атмосферу неверия, в которой чудеса и знамения подвергались большим сомнениям. Упсала, например, со своей холодной, рационалистической университетской теологией в особенности противопоставляла себя учению о вере, главным образом ему противились богословы. Именно в этом была суть духовной битвы, имевшей место в 80-х годах прошлого века. Оглядываясь назад, я понимаю, что подобная конфронтация была необходима. Тем не менее, нам не всегда удавалось справляться с задачами правильно. Кое-что мы преувеличивали и без надобности поднимали на «поверхность». В самом разгаре дебатов с моей стороны делались заявления, которые зачастую были слишком категоричными и критичными. Мотивы людей, задающих вопросы о том, изменились ли мы, различны. Некоторые интересуются искренне, другие – в ожидании, что мы скажем, что вся проделанная работа, и то, во что мы верим, было в корне неправильно, и что теперь нам следует откровенно в этом признаться и начать сворачивать деятельность. Согласиться с этим значило бы предательски отнестись к задачам и миссии, возложенной на нас Господом. Тот факт, что у нас не всегда получалось успешно достигнуть поставленных целей, не радует нас, нам больно осознавать это перед Богом. Мы признаем, что мы, будучи людьми и войдя в конфронтацию с другими людьми, по-человечески поддались искушению к преувеличению. Но, с другой стороны, сказать, что пробуждение веры — это не Божья работа, значит подвергнуть сомнению то, за что сражается Сам Господь.

Когда меня спрашивают об этом, я реагирую в покое и в радости. Некоторых людей не совсем устраивают мои ответы, потому что, отвечая, я рассказываю о том, что Господь совершил в нашем служении за прошедшие годы. Обычно им хочется услышать нечто другое. Возможно, им не хочется признавать, что именно Бог вел нас в этой работе. Я рассказываю, что мы пережили. Почему я делаю это? Потому что-то, именно то, что мы пережили, создало ту реальность, в которой мы находимся прямо сейчас. Мы знаем, что это так, и радуемся этому, хотя я уверен – кому-то не очень хотелось бы признавать наши успехи, а то и вовсе не хотелось бы считать, что наша работа принесла хоть какие то положительные результаты. Не рассматривайте мои слова, как попытку избежать ответственности. Но пусть они станут для вас свидетельством о делах Божьих, имеющих место в окружении, в котором нередко превалирует искаженный взгляд на наше служение. Джон Уэсли сказал: «Нам нужно идеальное пробуждение, но даже если мы получим пробуждение, опороченное человеческой слабостью, нам оно все равно понадобится, по той простой причине, что нам нужно пробуждение».

ЧТО КАСАЕТСЯ ВОПРОСА

«изменились ли мы», то, наверное, любой признает, что за прошедшие 20 лет мы были не единственными, кто, так или иначе, изменился. Все изменились. Обычно на этот вопрос я отвечаю: «И да, и нет». Несомненно, мы изменились, выросли, повзрослели, стали мыслить глубже. В этом смысле в нас произошли естественные перемены. Перемены коснулись и преувеличенного учения о демонах, и одностороннего учения о духовной брани, и предвзятого отношения к молитве или слишком большой неприязни к некоторым христианским деноминациям. Я помню, например, как однажды, в конце 80-х годов я написал статью о визите Папы Римского в Швецию. Могу сказать со всей определенностью, что сегодня я бы написал эту статью по-другому. Тогда же она была создана на основании протестантского, харизматического предубеждения, свойственного в то время так называемым «свободным церквям». Помню, что в те годы одной из наших целей было молиться против любой структуры, в основании которой лежала либеральная теология. И сегодня я откровенно признаю, что этот подход был очень ограниченным. Одностороннее мнение может иметь как положительные, так и отрицательные аспекты. Когда мы отстаиваем определенные истины, вложенные в нас Богом, то Он, со временем, поможет нам согласовать их с остальными истинами, приведет все в баланс. Если же мы, в своей проповеди и учении, провозглашаем то, что отрицает другие истины, или если мы возгордились от того, что обладаем чем-то особенным, и смотрим на других свысока, то делаем неугодное Ему. Сейчас я понимаю, что и в этой сфере я тоже, бывало, ошибался.

ЧТО КАСАЕТСЯ ОСНОВ НАШЕГО УЧЕНИЯ,

здесь мне необходимо дать четкое определение тому, о чем мы в действительности учили, а не о том, что о нашем учении говорят и говорили другие. Итак, мы по сей день верим в то, что вся Библия представляет собой Слово Божье, согласно которому мы должны жить и в которое мы должны верить независимо от того, что говорит об этом мир. Евангелие по сей день является силой Божьей ко спасению всякому верующему. Вера по сей день побеждает мир, повергает горы в море, и до сих пор нет ничего, что было бы невозможно верующему. Слова, сказанные Иисусом о вере, и сегодня имеют силу. Остается неизменной и истина о том, что наш Спаситель Иисус, также является нашим целителем, и также крестит Святым Духом. Жизнь Духа до сих пор имеет сверхъестественные проявления, а дары Духа действуют и сегодня в жизни всех верующих. Более того, по сей день нам необходимо жить так, чтобы в нашей жизни присутствовало покаяние и страх Господень, мы должны освящаться и нам требуется постоянное наставление.

В НАЧАЛЕ 90-х ГОДОВ

мы стали очевидцами расцвета бурной миссионерской деятельности. Эта работа продолжается и сегодня. Внимание, уделенное важности миссионерской работы, произвело хороший эффект. Первым свидетельством этому служит мобилизация тысяч людей, которые молились, участвовали в даяниях и шли вперед. Многие из них стали миссионерами, многие краткосрочно служили на миссионерских полях. Мы стали свидетелями открытия многих церквей и служений, в том числе и в бывшем Советском Союзе. С тех самых пор работа распространилась в Азии и на Ближнем Востоке. Вторым свидетельством правильности избранного пути стало формирование учения, в основе которого лежало Евангелие, и которое было практически применимо к жизни, ориентированной на миссию, а не сосредотачивалось на себе, будучи результатом долгих сверхдуховных, хоть и харизматических, размышлений. На миссионерских полях нет места уловкам, там необходимо придерживаться основы основ.

Одним из подтверждений благотворности миссионерской работы стало также учение о финансовом благословении. Все ресурсы, когда либо поступавшие на нашу миссионерскую деятельность, все финансовые благословения, данные Богом, были использованы исключительно для того, чтобы распространять Его царство. Как Церковь в целом, так и каждый отдельный человек, который не пристрастен к деньгам, свободен от долгов и от духа мамоны, способен жить, благословляя своими даяниями тысячи людей по всему миру.

В КОНЦЕ 90-х ГОДОВ

Господь стал обращать мое внимание на единство и на необходимость быть как одно. Речь не шла о единстве как о стратегии в достижении людей Евангелием. Речь шла о более серьезных вещах. Единство – это сама сущность тела Христа. Я был по-настоящему захвачен самой идеей. Я почувствовал, что для Господа это было очень важно. Мне стало понятно, что все не ограничится только переменами лично во мне, я понял, что мне не только не будут аплодировать, но я буду подвержен критике со стороны других христиан и даже некоторых обеспокоенных сотрудников. Тему единства можно на самом деле воспринимать по-разному. Все зависит от людей. Однако, несмотря ни на что, я больше и больше убеждался, что надо было идти в этом направлении. Когда понимаешь, кто такой Бог, становишься человеком, очарованным Его Триединством, и не только единством Отца, Сына и Духа Святого, но единством, полным любви – любви, которая есть суть Божьего сердца. Природа Бога – это его желание отражаться в Его образе, т.е. в нас. Бог есть любовь. А любви необходимо быть в единении с чем-то. Сущность любви – щедрая благосклонность. А ее полная противоположность – эгоизм, самолюбие, порождающие конфликт, отчуждение, гордость, высокомерие – все то, что рано или поздно приведет к расколу. Тело Христа сегодня подвержено большему разделению, что мы способны признать. В том или ином смысле мы все жертвы этого разделения, включая и «Слово жизни». Это касается самого тела Христа и всех его членов повсеместно, независимо от того, насколько мы духовны, или насколько различны наши культуры.

«По Его благодати мы способны пересмотреть свои знания и то, с каким предубеждением и амбициями мы ко всему относимся, подумать о том, что нами движет».

ВОПРОС ЕДИНСТВА

также касается будущего. Восстановление тела Христова, к которому мы так стремимся и то пробуждение, в которое мы все так верим, будет протекать гораздо мощнее и труднее, чем мы себе представляем. Одна только деноминация, церковь или проповедник сами по себе не смогут позаботиться о людях, когда наступит пробуждение. Мы нужны друг другу. Кого-то, возможно, беспокоит то, что придется «потерять свою индивидуальность» или «упустить слово, сказанное Господом», но это все не имеет значения. Есть такие сокровища в теле Христа, которыми мы никогда не сможем поделиться друг с другом, если не будем иметь правильные отношения между собой. Если не сумеем понять, что Господь совершил через Церковь, какое пробуждение имело место в истории, и что Он дал христианам в других церквях и деноминациях, то лишимся силы и благословений, оскудеем в своих способностях проходить через трудности и тяготы, которые появятся на нашем пути. А они неизбежны. Мы нужны друг другу гораздо больше, чем мы думаем или признаемся сами себе. Говоря о понятии «единства» мы не очерчиваем границы, как если бы подразумевались только какие-то локальные отношения между движениями пробуждения. Нет. Дело касается всего тела Христа и всех его членов повсеместно. И не имеет значения, какие духовные или культурные различия существуют между нами, согласны мы или нет с тем, что говорят или делают другие христиане. Печально видеть, как некоторые братья и сестры реагируют друг на друга. И хотя их реакция может быть результатом проблем, заслуживающих внимания, зачастую она является не чем иным, как их полным безразличием и предубеждением. Необходимо, чтобы такая реакция стала очевидной, и тогда люди смогут осознать, что они находятся в неведении и с предвзятостью смотрят на других христиан. Сближение с верующими не только поможет нам начать видеть вещи в правильном свете, но и поможет освоить много нового. Узнать что-то новое не обязательно означает согласиться полностью со всем, во что верят христиане другого круга. Я думаю, некоторые из нас слишком нервничают по этому вопросу. Люди чувствуют, что их по не всегда понятным причинам заставляют отстаивать что-то, за что они не хотят брать ответственность. Иисус не шутил, когда говорил о молитве в евангелии от Иоанна 17:22, «да будут едино, как Мы едино». И это большой вызов всем нам. По Его благодати мы способны пересмотреть свои знания и то, с каким предубеждением и амбициями мы относимся к различным вещам; подумать над тем, что нами движет.

В результате этого тело Христа воспрянет и станет крепче духом, предпримет действия по выполнению поручения, данного Богом: идти по всей земле, проповедуя Евангелие и подготавливая людей к пришествию Господа. Работать, достигая истинного духовного единства – это то, к чему призвал меня Господь, вложив большое желание в сердце. Особенно это видно сейчас, когда по всему миру открываются двери для учения о вере. Я надеюсь, что каждый, с кем мы работаем и с кем имеем дружеские отношения, понимает это. Давайте же радоваться тому, что Господь открывает перед нами двери, распахивая их не только в географическом смысле, но и в смысле создания новых взаимоотношений с разными верующими.

Кризисы лидерства.

Ульф Экман

Подавляющее число кризисов, которые мы наблюдаем сегодня, объясняются кризисами в лидерстве. Так было всегда, начиная со времен Давида, которому пришлось иметь дело сначала с царем Саулом, а затем с всевозможными амбициями собственных сыновей. Так обстоят дела и в наши дни. На протяжении столетий возникали самые разные теории лидерства.

В наше время, которое характеризуется большим вниманием к эффективности, продуктивности и торговой экспансии, увидел свет целый ряд всевозможных материалов на тему лидерства. Основная их часть написана для руководителей фирм, которые находятся в ситуации острой конкуренции друг с другом.

Административное мышление

В сфере предпринимательства и в области человеческой продуктивности и эффективности найдется немало того, что могло бы перенять Тело Христа, Церковь. Истина заключается в том, что во многих христианских кругах наблюдается такая непродуктивность, дилетантство и рутина, за которые становится просто стыдно. Светский мир обогнал Божью Церковь по многим параметрам. Такое положение дел не изменит презрительное отношение духовных лидеров и теологов к конкретному административному мышлению. У Моисея нашлось достаточно мудрости, чтобы прислушаться к своему тестю. Благодаря тщательной организации, четкому руководству, эффективным правилам и ясным целям он смог осуществить конкретный проект – провести народ Израиля через пустыню. Точно так же действовал и Неемия. Учитывая вышесказанное, все же следует отметить, что существуют определенные пределы в том, что можно или нельзя перенимать в области современного предпринимательского менталитета.

Правило Бенедикта

На моем письменном столе лежит интересная книга, на которую я натолкнулся в США. Эта книга называется «Бенедиктово правило лидерства» (The Benedictine Rule of Leadership). Из нее можно многое почерпнуть. Эту книгу написали два человека, которые имеют степени докторов наук в области стратегии предприятий. Самое примечательное в этой книге – это то, что ее авторы считают бесполезными большинство написанных в последнее время книг по данной теме. (По-видимому, авторы прочитали сотни таких пособий). В этих книгах предприятие рассматривают как современное, то есть у него как правило нет практически никакой истории. Предлагаемые в них философии лидерства не прошли проверку временем и чаще всего являются лишь данью моде. Бенедикт, который жил в 480-547 гг. н.э., был основателем первого организованного монашеского ордена в Западной Европе, Ордена Бенедиктинцев. Бенедикт написал знаменитый устав монастыря, который выдержал проверку временем. Он сочетает в себе лучшее из греко-римской теории организации и христианского мышления лидерства. Если выражаться современной терминологией, то, как считают авторы книги, можно сказать, что в уставе речь идет о мотивации, ежедневной организации и руководстве с учетом универсальных принципов лидерства. Устав состоит частично из инструкций для монахов о том, как углубить свою духовную жизнь посредством молитвы, медитации и ежедневных размышлений. В то же самое время он служит руководством для лидеров, аббатов, как построить довольно сложную организацию.

Гибкость и жизнеспособность

Согласно некоторым подсчетам, более сорока тысяч организаций руководствуются данным правилом. Орден Бенедиктинцев оказался очень гибким и в то же время жизнеспособным. Он обладал способностью умножаться и рождать новое и ярко выраженное лидерство, которое преодолевало кризисы и приносило обновление как духовной жизни, так и самому учреждению на протяжении 1500 лет. В данной книге выделяется одна из причин успеха Бенедикта – способность учиться на ошибках других. Невозможно построить движение, основанное исключительно на сильном харизматическом лидере. Бенедикт стремился к тому, чтобы созданное им не рухнуло в следующем поколении, но имело бы такой остов, который выдержал бы изменения, неизбежные в каждом духовном движении и организации.

Любая уважающая себя христианская организация, независимо от ее теологической базы, непременно может почерпнуть что-то из такого положительного опыта. Во многих кругах старое считается устаревшим. Кажется, что глубокая пропасть разделяет такого рода жизнеспособные, гибкие и насыщенные в духовном плане организации и современное поверхностное, запутавшееся и порой совершенно мирское шведское христианство. Наконец, следует отметить, что организация всего не решает. Близкие отношения лидера с Иисусом и горячая жажда исполнить все, что показал ему Господь, – вот что в конечном итоге определит исход дела. Во главе любого процесса развития, будь то духовный или светский, стоят люди. Без них любая организация, христианская деноминация или светское предприятие, ничего не добьется. Никогда раньше не наблюдалась такая острая необходимость в четком, компетентном и страстном лидерстве, как сегодня.

Прославление, поклонение и литургия

Ульф Экман

В харизматическом пробуждении, которое наблюдалось по всему миру в последние сорок лет, значительную роль сыграло прославление. Везде – от больших конференций до маленьких молитвенных групп – на первый план выступала более свободная форма исполнения песен и поклонения. При этом очень остро ощущалась потребность в том, чтобы как ликовать, так и находиться в покое, согласно руководству Духа. Порой посвященность Богу охватывала людей как духовная волна. Тысячи, даже миллионы верующих переживали явное присутствие Духа, Его дары и прикосновение необычным и глубоким образом. Нет сомнения в том, что – как недавно заметил в разговоре со мной один харизматический католик – это пробуждение является величайшим из всех, какое когда-либо происходило в Церкви по всему миру. Ни одна деноминация, образовавшаяся когда-то давно в прошлом или в наши дни, не избежала этого прикосновения в той или иной степени.
Существует несколько признаков харизматического пробуждения. Во-первых, оно пересекает границы и является экуменическим, и его нельзя удержать в рамках одной деноминации. Оно сосредоточено на Христе. Это означает, что везде, где бы ни подчеркивалась роль Духа, Дух всегда ясно указывал на Иисуса. Пробуждение означало оживление как внутренней духовной жизни, так и живительную простоту и обновление проповеди, а также новую жажду проповедовать и нести Евангелие обычным людям, которые никогда не были на богослужении.
Харизматическое пробуждение сосредоточено на переживании. Человек жаждет пережить духовную реальность, Божье присутствие и истину и обрести непоколебимость по отношению к библейским обетованиям и словам. Все это в равной степени относится и к тому времени, когда большим влиянием пользовались рационализм, критика и отрицание Библии.
Харизматическое пробуждение направлено на мирян. В некоторой степени оно антиавторитарное. В нем существует потребность отделиться от религиозного «истэблишмента», который подчас считается холодным, непреклонным или закостенелым в своих формах. (Рамки данной статьи не позволяют нам исследовать корни международного харизматического лидерства, которое сегодня имеет наибольшее влияние, и посмотреть, кто из его членов вышел из движения хиппи и других молодежных движений. Можно было бы обнаружить следы этого влияния).

Риск недоверия по отношению к сложившимся формам

Харизматическое движение во многих отношениях являлось новаторским. В центре внимания стояли новые методы прославления Бога и новые способы служения людям. Чтобы достичь живой личной веры, оно выступало против того, что воспринималось как застывшие обычаи и бесплодие, а порой и против ортодоксальной теологии. Большое значение имела свобода в формах выражения, и наблюдался скепсис по отношению ко всему не спонтанному. Сильный акцент на личном переживании в настоящем, чувствительности к водительству Духа и неожиданным действиям Бога в жизни людей привели к недоверию к сложившимся формам, историческому процессу и любого рода традициям. Тысячи людей считали, что сосредоточенность на Святом Духе, прославлении и поклонении приносит свободу и духовное удовлетворение.
Но в то же время, как и в ходе любого пробуждения, избежать проблем невозможно. Жажда свободы подчас ведет к презрению по отношению к форме, неизменности и преемственности. Стремление к тому, чтобы все верующие нашли себя, каким бы похвальным и оправданным оно ни было, приводит к неуважению к лидерам, дарам служения, руководству или вообще недопустимости самой мысли иметь кого-то «над» собой. Сильное переживание настоящего может формировать предрассудки по отношению к историческому наследию и безразличие к работе Духа в прошлом. Очевидная спонтанная составляющая в христианской жизни и движении Духа может восприниматься неправильно и приводить к мышлению, которому свойственно недоверие по отношению к любой форме неизменности и организованности. Существующие порядки воспринимаются как насилие над спонтанной жизнью. Например, спонтанные молитвы считаются более «живыми», чем написанные. При этом забывается то, что Иисус использовал 150 записанных молитв, которые сегодня называются Псалтирем.
Индивидуальные переживания отдельного человека и понимание им Библии, которое, бесспорно, является несовершенным и формируется под влиянием отдельных изученных тем и предметов, порождает чрезмерный индивидуализм, которого нет в Новом Завете. Этот индивидуализм неверно истолковывает современность и исторический процесс. Индивидуальное обновление верующего противопоставляется коллективной жизни в церкви, которая представляется вялой, скучной, бесполезной и, в худшем случае, мертвой или даже еретической. Создается четкая граница между отдельным верующим и церковью, и верующие предпочитают лично обращаться к Иисусу и не понимают того, что Он всегда отождествлял Себя со Своим Телом, Церковью.

Когда старое встречается с новым

Невозможно одобрять и принимать все, что совершил Дух во время этого большого харизматического обновления, и в то же время не принимать во внимание человеческие слабости. Один из недостатков – это однобокое мышление, которое способно сформироваться очень быстро. Новое сталкивается со старым. Психологической природе человека свойственно защищаться против обвинений и отстаивать свои духовные достижения. Из-за этого, а также конфликтов, вызванных столкновением нового со старым, порой возникают ненужные предубеждения и некое закостенелое узкое мышление. В однобоком мышлении все упрощается – «они» не правы, а «мы» правы. Все это усугубляется потребностью человека чувствовать себя в безопасности в группе, и эта группа начинает приобретать все большее значение и существует уже не только как фактор психологической безопасности, но и мерило истины. Другие деноминации, движения и группы кажутся чуждыми и угрожающими.
Чтобы защитить себя, им дают упрощенную характеристику, которая зачастую становится критической и предвзятой. Такое отношение свойственно любой группе людей, и как правило оно продиктовано стремлением к самосохранению. Его можно и даже нужно осознать, чтобы затем бороться с разными видами его проявления. Человек, каким бы духовным он ни был, несовершенен по своей природе и останется несовершенным, и ему свойственно ошибаться.
Нельзя утверждать, что движения пробуждения всегда во всем были правы, а в исторические обществах всегда все было не так – или наоборот. Пусть это и избитая истина, но все же указать на нее необходимо. Наша духовная незрелость, неуверенность и склонность к коллективному самовосхвалению приводят к тому, что мы снова и снова попадаем в одни и те же ловушки. Описанное мной поведение отражается также на области, которая является темой данной статьи, а именно – прославление, поклонение и литургия.
Во многих кругах пробуждения литургия представляет собой чуждое и вызывающее серьезные подозрения понятие. Зачастую это слово воспринимают как синоним унификации, закостенелости и недостатка жизни и представляют как нечто замшелое и удушающее. Наверное, следует указать на то, что эти утверждения подчас исходят от людей непросвещенных или обладающих поверхностными знаниями о литургии, которые сами не знакомы с литургическими богослужениями. Раздающаяся с их стороны критика в адрес литургии чаще всего вызвана тем, что такая форма служения считается устарелой и что духовные пробуждения как правило имеют своей задачей освобождение от всех видов старого религиозного мышления и религиозных форм.

Прославление занимает центральное место

Данная тема имеет много взаимосвязанных между собой сторон. Отчасти это связано с различными взглядами на Библию, историю и природу самой Церкви. Неверный взгляд на творение и инкарнацию, которая сегодня выражается в присутствии Иисуса в Церкви, создает ошибочное представление о прогрессе в истории. Попросту говоря, присутствие Иисуса в истории не замечается, хотя Он действовал в ней все время. Это вызывает проблемы в понимании настоящего и того, какое место занимают движения пробуждения, в чем их назначение и недостатки. Где постоянно старое подменяют чем-то новым, там рождается «заместительная теология».
Истинное назначение настоящей формы и подлинной свободы понимается превратно и нивелируется. В данном вопросе нельзя мыслить «или-или», поскольку это приводит к исключительности, изолированности и поверхностности, что в свою очередь ведет к духовной скудости. Примечательно то, что чрезмерный акцент на действии и назначении Духа, в отрыве от здравой экклесиологии и подлинно христианского взгляда на историю, создает препятствие духовной свободе, приводит к антиномизму (беззаконию), уподоблению миру и поверхностности вплоть до банальности.
Неспособность понять, чем на самом деле является Церковь как во времени (история), так и пространстве (вселенски), может иметь губительные последствия. Отсутствие правильного отношения каждого верующего к «собранию святых» вызывает разрыв в цепи и нарушает непрерывность в работе Духа в истории. Это приводит к духовному обнищанию, которое в свою очередь создает отчуждение, дезориентацию и неспособность к действиям. На мой взгляд – как бы противоречиво это ни звучало, – потеря связи с историей является одной из основных причин отсутствия истинного пробуждения в наши дни.
Прославление было одной из центральных составляющих харизматического обновления, но во все времена оно также занимало центральное место во всех видах богослужений, какими бы разными способами они ни были построены. Тем не менее нам с вами может показаться, что между этими видами богослужений лежит непреодолимая пропасть, а их приверженцы практически не понимают друг друга. Называя себя христианами пробуждения и радуясь присутствию Духа и свободе, мы все же должны проявлять больше уважения к другим формам поклонения, быть восприимчивыми к ним и больше понимать их, т.к. это способно обогатить нашу духовную жизнь.

Конечная цель спасения – поклонение

Ветхий Завет изобилует примерами, которые четко показывают, что прославление занимает важное и даже центральное место в храмовой службе. Оно было основной частью священнического служения жертвоприношения, которое происходит от выражения «приношение хвалы». Примечательно, что Бог призвал народ Израиля выйти из Египта, чтобы «он совершил Мне служение» (Исх. 4:23). Само избавление из Египта не было самоцелью. Оно было необходимо для восстановления и совершения служения Богу. Иисус выражает горячее желание совершить это истинное служение, когда в Евангелии от Иоанна (4:23) Он говорит: «Но настанет время, и настало уже, когда истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине, ибо таких поклонников Отец ищет Себе».
Учреждение скинии, храма, Церкви и Божьего народа, о котором говорит Библия, имело своей задачей формирование славящего и поклоняющегося народа. Настоящей целью спасения является созерцание Святого и Живого Бога, сердечное восхищение Им, глубокое поклонение и прославление. Весь процесс спасения искупает, возрождает, освящает и создает народ, который прославляет, поклоняется и совершает священническое служение в чистоте и преданности перед лицом Господа. Он отвечает на это Своей любовью, славой и откровением. Сегодня мы славим Господа вместе со всеми святыми на земле. Та часть Церкви, которая находится на небесах, и все воинство небесное из ангелов соединяются с нами в нашей хвале Богу.
Это имеет место не только в отдельно взятых случаях, когда вечность пробивается сквозь завесу времен, как, например, в Вифлееме, когда великое воинство небесное славило и величало Бога, в то время как за этим наблюдали изумленные пастухи. Но это происходит постоянно и в наши дни, а также будет происходить беспрепятственно во всей своей полноте, когда мы все соединимся в вечности на небесной горе Сион с тысячами ангелов и духами праведников, достигших совершенства (Евр. 12:22-23). Тогда все творение достигнет своей наивысшей цели – постоянно, беспрепятственно и бесконечно все больше славить и величать Бога. Все воссозданное и прославленное творение вознесется в единый великий храм, в центре которого находится новый Иерусалим. Божий престол будет стоять в центре вечного и нарастающего поклонения Богу, Который единственно достоин всего этого, триединый Бог во всем Своем несказанном славном величии. Искупленное и прославленное человечество никогда не перестанет наслаждаться Богом. Созерцание Творца будет происходить вовеки. Прославленная Церковь не сможет до конца выразить свою вечно обновляющуюся любовь к Тому, Кто приобрел ее собственной Кровью. Хвала будет вовеки достигать новых вершин, а благодарность не будет знать границ, потому что Божья сердечная милость обновляется и умножается постоянно. В центре всего этого находится Агнец, Который был заклан до основания мира.

Непрерывное богослужение на небесах

Некоторые теологи считают, что основное устройство вселенной отражает устройство храма. Когда говорится о том, что Бог почил на седьмой день, сотворив до этого небо и землю, то используется еврейское слово «почивать». Как правило оно встречается в тех случаях, когда Господь наполняет Свой храм Своей славой. В действительности оно означает, что Бог не просто передохнул после интенсивной работы и набирался сил, но Он установил Свой престол и присутствие в Своем храме, которым и является Его творение.
События конца света, описанные Книгой Откровение, происходят на фоне небесного богослужения. Периоды земных событий постоянно переплетаются с бурной небесной активностью, сосредоточенной вокруг Божьего престола, на который изливается хвала. Нет сомнения в том, что построение и содержание Книги Откровение уходит корнями к литургии еврейской храмовой службы. Это говорит нам о нескольких вещах. Во-первых, сегодня на небесах действительно происходит непрерывное богослужение. Во-вторых, ветхозаветная храмовая служба с ее литургией переходит в новозаветное духовное храмовое служение с теми же строительными камнями.
Неудивительно, что Павел и Петр говорят этими категориями, когда описывают свои жизни и свои задачи, используя образ служения священника (Рим. 15:16, 1 Петр. 2:5). Они понимали, что храмовая служба, с ее жертвоприношениями, поклонением, хвалой и задачами священника, получила продолжение в церкви. Но в чем заключалось это продолжение? В повседневной жизни верующих, но не в меньшей степени и в литургии, которая образовалась в богослужении, скоро стала задавать тон и заняла центральное место в жизни церкви.
Древняя церковь была церковью, совершающей богослужение. В ней центральное место занимали хвала, поклонение и прославление, потому что это проистекало из того главенствующего места и роли, которые отводились еврейскому храму. То же уважение, восхищение и посвящение, которые отличали еврейский народ в его отношении к храмовой службе, характеризовало Церковь в ее отношении к богослужению.
Это считалось само собой разумеющимся, но сегодня это почти что утратилось даже в среде пробуждения. Вместо этого повышенное внимание стало уделяться отдельному верующему, какой-либо группе верующих, деятельности и переживаниям, отдельным собраниям пробуждения, а не совместной духовной храмовой службе Божьего народа, которая заключается в прославлении и поклонении. Храмовая служба Божьего народа – это и есть его литургия.

У всех собраний есть литургия

Как я уже отмечал ранее, многие из нас ставят под сомнение слово литургия как понятие. Зачастую его лишают его истинного смысла, и сегодня литургия выступает синонимом всего мертвого, сухого и формального, однако она таковой не является. В своем привычном значении слово литургия как правило воспринимается как жесткий, формальный порядок богослужения. На самом же деле суть литургии заключается в том, чтобы принимать, молиться, петь и жить в Божьем Слове и позволять Божьему Духу вести нас вместе в Божье присутствие, к Его престолу.
Необходимо подчеркнуть, что все богослужения, собрания и духовные встречи имеют определенную форму литургического порядка, какими бы свободными они ни считались. Все богослужения начинаются и заканчиваются тем или иным способом. Независимо от порядка, или его отсутствия, определенные составляющие собрания встречаются всегда и везде. Как правило зачитываются слова из Библии, совершаются молитвы, либо громкие, либо молчаливые. Существует также определенный вид исповедания или утверждения веры, например исповедание грехов или отречение от них. Иногда молитва имеет свободную форму, а иногда заготовленную. Иногда происходит индивидуальная ходатайственная молитва с возложением рук, а иногда она бывает коллективной. На собраниях есть определенная форма проповеди или толкования Слова, в более подробной или краткой форме. Поются песни, псалмы или духовные песнопения, исполняемые отдельными верующими или всеми собравшимися. Иногда звучит соло, иногда выступает хор, иногда поет вся церковь, а иногда только солисты. Вечеря и крещение тоже являются неотъемлемыми составляющими собрания. В той или иной форме непременно присутствует пожертвование.
Если перестать обращать внимание на частности, то можно увидеть, что у большинства богослужений, несмотря на все их разнообразие, существует много общего. Основными составляющими являются молитвы, чтение библейских текстов, пение, проповедь, Вечеря, исповедание грехов или исповедание веры встречаются всегда, но в различных формах в зависимости от особенностей деноминации. Несмотря на все многообразие форм, эти составляющие являются основополагающими для каждого богослужения, и так было всегда. В какой бы свободной форме ни проводилось собрание и какая бы роль ни отводилась различным составляющим, все равно всегда, даже у самых «свободных» церквей, существует некий порядок служения. Таким образом определенный вид литургии встречает везде, даже в самых «наименее литургических» деноминациях. Все дело не в существовании литургии как таковой, а в том, как образовалась и сформировалась эта литургия. Иными словами, насколько эта литургия является библейской и вдохновленной Духом.

Литургия – это служение Божьего народа

Слово литургия происходит от греческого слова leitourgia. Оно означает «публичная работа», «служение народа», «служение для народа», «выполненное публичное поручение народа». В Новом Завете это слово встречается несколько раз: Евангелие от Луки (1:23), Послание к Римлянам (15:16), Послание к Евреям (8:2, 6; 10:11), Послание к Филиппийцам (2:17), Деяния Апостолов (13:2) и др. Иногда это слово переводится как богослужение, иногда как служение. В Деяниях Апостолов (13:2) говорится, что верующие собрались, чтобы служить Господу: «Когда же они служили Господу и постились, Дух Святой сказал…» Таким образом, литургия является служением Божьего народа, его публичной задачей, которая заключается в том, чтобы славить, хвалить и величать Бога. Она обязательно должна быть обращена к Нему. Ее центром и целью является Он и только Он. Это может служить одним из объяснений, почему литургия вызывает такое противление.
Сегодняшнее христианство становится все более потребительским, оно требует хорошего уровня сервиса и сосредоточено на том, чтобы в первую очередь послужить себе, а не Богу. Для многих смысл богослужения – собрания – заключается в том, чтобы в первую очередь получить что-то самим, а не отдать от себя. Мы стали антропоцентричными, а не теоцентричными. Бог становится в первую очередь Даятелем, а не Тем, Кому нужно поклоняться и служить. Если мы не переживаем на богослужении ничего особенного, то делаем вывод, что собрание не было «хорошим».
Необходимо отметить, что обряд – это нечто отличное от литургии. Некоторые люди любят обряды и получают удовольствие от их эстетической составляющей. В своей книге «Литургик» К.Г. Мартлинг говорит: «Литургия – это теологическое и религиозное понятие, каковым не является обряд. Обряд – это прежде всего что-то, за чем наблюдают. Литургия – это нечто, в чем участвуют активно, чтобы ее создать. Обряд предполагает пышность, блеск, строгий такт, ритм и симметричность. Именно поэтому объектом особого внимания является эстетическая составляющая. Обряд предназначен для глаз, зачастую имеет своей целью произвести впечатление и создать ощущение праздника и красоты. То, что он подчеркивает по отношению к зрителю, это скорее дистанция и отдаленность. Но с литургией все как раз наоборот. Ее задача – донести послание и быть проповедью… Содержание литургии – это христианское учение». В этих словах содержатся несколько интересных наблюдений. Любое настоящее богослужение проистекает из откровения, и им руководит Дух Святой, Который способствует участию верующего в происходящем духовном процессе. Верующий принимает самое активное участие, а не является простым наблюдателем.

Цель прославления – Сам Бог

Когда Святой Дух формирует и ведет служение верующих как священников перед Богом, оно становится живым и сильным. Создается ощущение, будто небо и земля сливаются воедино, а все верующие соединяются во времени и пространстве посредством священнического служения в Теле Христа. Формы и рамки существуют в служении не для того, чтобы мешать богослужению или делать его привлекательным в эстетическом плане. Следует отметить, что Бог, сотворивший вселенную и создавший ее такой прекрасной, не имеет ничего против того, чтобы на наших богослужениях было красиво. Мнительность по отношению ко всем внешним вещам, свойственная протестантским и независимым церквям, порой рождала довольно безликие, серые и непривлекательные церкви. Нам необходимо возродить веру в первый пункт Символа веры, в Бога как Творца, и осмелиться признать, что Господь способен прикасаться к нашим органам чувств.
Литургия в духовном и библейском значении не является средством получения удовольствия, но представляет собой одно из данных Богом средств воспитания, с помощью которого можно повести верующего вместе с другими пред лицо Бога в прославлении и поклонении. Присутствие и участие – это два ключевых слова.
В связи с этим возникает вопрос о том, почему мы не пользуемся этими вспомогательными средствами, если Господь предоставил их в наше распоряжение.
Главной целью и назначением прославления является Сам Бог. По своей природе оно обращено к Богу, а не к человеку. Как бы ни отличалось прославление по форме и характеру, если оно утратит это назначение, то превратится в пародию.
Нужно постоянно помнить о том, что существует опасность того, что музыканты могут превратиться в эстрадных артистов. Музыка имеет огромное влияние на людей, и сегодня она является одним из самых распространенных средств удовольствия и развлечения. В кругах пробуждения всегда высоко ценилась способность современной музыки привлекать людей, поэтому она использовалась в целях евангелизации. Основатель Армии спасения, Вильям Бут, известен своим высказыванием о том, что дьявол не должен красть лучшие мелодии. Именно это побуждало его, а также христиан более поздних времен заимствовать мелодии светских песен и писать к ним христианские тексты.
Не останавливаясь подробно на этой теме, можно сказать, что евангелизация – это одно, а поклонение – нечто совсем другое. У них различные формы, назначение и характер, и их нельзя смешивать. Существует определенный риск – ограничить назначение музыки и сделать ее лишь средством евангелизации или, что еще хуже, просто развлечением. Сегодня во многих христианских деноминациях существует необходимость в ясности и глубоком обновлении в вопросах характера прославления и его направленности.

Понимание нашего священнического служения

Истинное поклонение превозносит не поклоняющегося, а того, кому поклоняются. Поклонение – это не развлекательная программа, а нечто совсем другое. В независимые церкви проникли совершенно чуждые взгляды по этому вопросу. Это выражается в чрезмерной индивидуализации музыкантов и певцов, и порой это приводит к тому, что они чуть ли не становятся идолами. Это не в меньшей степени относится и к проповеди. Поскольку музыка заключает в себе столько составляющих, которые существуют и в мире, и оказывает непосредственное влияние на чувства, здесь кроется серьезная опасность.
Возможно, никогда ранее не существовало более острой необходимости в том, чтобы музыканты стали истинными поклонниками. Речь не идет о музыкальном стиле в первую очередь, хотя и в этом отношении необходимо духовное воспитание и чувствительность. Прежде всего, церковь должна быть способна понимать место и назначение музыки. Чтобы музыканты прежде всего считали себя священниками, требуется духовная зрелость. Это служение обязывает музыкантов распять собственные амбиции и потребность во внимании и внешнем успехе. По сути это смерть ради чего-то большего, где собственный дар является лишь крупицей и не получает всего внимания, а вместо этого служит Богу за то, Кто Он есть, а не за то, что Он дает.
Когда восстанавливается Тело Христа, то особым источником вдохновения является новозаветное время, которое изобилует образцами и примерами для нас. Это не в меньшей степени относится и к проповеди, созиданию церкви и миссии, а также к прославлению. Порой нам кажется, что мы мало что можем почерпнуть оттуда о музыке как таковой. Библия – это не справочник, из которого получают информацию, но это подлинное и в то же время краткое повествование о рождении и распространении Церкви. В Новом Завете опущено много деталей из жизни Церкви, что указывает на то, что Дух предоставляет большую свободу и возможности для творчества и оставляет место для многогранности. Но уже в Новом Завете, не говоря о бесчисленных примерах в Ветхом Завете, существуют примеры гимнов и песен. Часть второй главы Послания к Филиппийцам, где описывается кеносис Иисуса – Его обнищание и унижение ради нас, – тоже представляет собой гимн. Мы видим также, что Иисус завершает Пасху песней прославления (Матф. 26:30). Эта песня представляла собой отрывок из Псалтиря. Псалмы 112-113 исполнялись накануне Пасхи, а Псалмы 114-117 пелись после трапезы. Во всем этом прослеживается более четкая форма, чем мы порой осознаем.

Отсутствие противоречия между формой и свободой

С тех пор как родилась Церковь, в ней всегда присутствовали четыре компонента, на которые указывают Деяния Апостолов (2:42). Это: 1) учение апостолов, 2) общение, 3) преломление хлеба (Вечеря) и 4) молитва. Все это с самого начала существовало в качестве составных частей богослужения. Оно строилось вокруг Слова, Вечери, молитв и общения. Выражение «молитвы» не было общей фразой, которая означала любые молитвы в любое время. Из еврейского богослужения в храме и синагоге совершенно очевидно, что там присутствовали песни прославления, поклонение, совершались молитвы плача и мольбы из Псалтиря. Причем молитвы произносились в предписанное время. В Деяниях Апостолов (3:1) говорится: «Петр и Иоанн шли вместе в храм в час молитвы девятый». Таким образом, там произносились написанные молитвы отцов.
Это вовсе не означает, что не существовало спонтанных молитв. Мы находим пример таких молитв в Деяниях Апостолов 4, когда молилась вся церковь, а также когда верующие собрались и молились за Петра, заключенного в темницу (Деян. 12:12). Примечательным в молитве в Деяниях Апостолов (4:23-30) является то, что она изобилует библейскими цитатами и, вероятно, записана для того, чтобы служить образцом молитвы для нас. В результате этой молитвы сотряслось все то место и собравшиеся исполнились Святого Духа. Верующие молились на основании Писания и с помощью Писания, которым для только что родившейся Церкви был, конечно же, Ветхий Завет. Согласно учению апостолов, его нужно толковать христологически.
Очевидно, что Христианская церковь не отделяла себя от еврейской литургии, в которой были воспитаны верующие, и в духовном отношении ей вовсе не препятствовали слова Писания или заготовленные молитвы. Напротив, Библия описывает, как верующие участвовали в динамичном духовном процессе. Сегодня мы обращаемся к Новому Завету за руководством по вопросам новозаветной жизни и силы. Опираясь на Новый Завет, мы совершенно справедливо можем приводить доводы в поддержку того, что сегодня Церковь должна иметь такую же духовную жизнь и силу, чудеса и знамения. Но почему-то мы никогда не используем в качестве примера структурированную молитвенную жизнь Первой церкви. Нам следовало бы принять во внимание этот недостаток. Бесспорно одно – богослужение существовало в рамках еврейской синагоги, что стало основой для родившейся Церкви. Верующие того времени не видели противоречия между формой и свободой, которое мы порой подчеркиваем. Напротив, у них была модель, которая давала им стабильность, непрерывность и свободу для жизни Духа. Форма обеспечивала устойчивость и здравость благодаря постоянному чтению Слова и совершению молитв. Это препятствовало однобокости, которая подчас ощущается в харизматических церквях. В своем стремлении к спонтанности мы с легкостью зацикливаемся на одних и тех же песнях и однообразной проповеди на одни и те же излюбленные места Писания.

Апостольские отцы были структурно организованы, но свободны

Если рассматривать ранний период после апостолов, то можно увидеть тот же образец. Существует миф, будто в начале Церковь была спонтанной и свободной и будто под влиянием императора Константина в четвертом столетии она стала литургичной и закостенелой. Этот миф, бережно хранимый некоторыми либеральными теологами, например фон Харнаком, усиленно поддерживается даже в кругах пробуждения. Он стал основным орудием критики в адрес исторических деноминаций, которые будто бы исказили простое Евангелие и свободную, спонтанную форму богослужения.
Тот, кто придерживается таких убеждений, будет сильно удивлен, если прочитает о ранних апостольских отцах и обнаружит, что у них была четкая структура, но это нисколько не влияло ни на свободу Духа, ни на Его силу. Можно получить настоящее откровение, если увидеть, что многие из молитв, которые произносятся сегодня на богослужениях в исторически сложившихся церквях, на самом деле уходят корнями к апостольским временам и раннему периоду после апостолов. Один из примеров молитв во время хлебопреломления можно найти в Дидахе (Учение двенадцати апостолов), написанном в 80-90 гг. н.э. Вот один из таких примеров: «Как сей преломляемый хлеб был рассеян по холмам и собранный вместе стал единым, так и Церковь Твоя от концев земли да соберется в царствие Твое, ибо Твоя есть слава и сила чрез Иисуса Христа во веки» (глава 9).1
Испытываешь особый трепет, когда понимаешь, что христиане, возможно во время гонений, в течение первого столетия молились так, когда собирались на богослужение.
Еще одним пример можно почерпнуть у Иустина Мученика (около 150 г. н.э.). Он красноречиво описывает служение хлебопреломления: «В так называемый день солнца бывает у нас собрание в одно место всех живущих по городам или селам; и читаются, сколько позволяет время, сказания апостолов или писания пророков. Потом, когда чтец перестанет, предстоятель посредством слова делает наставление и увещание подражать там прекрасным вещам. Затем все вообще встаем и воссылаем молитвы. Когда же окончим молитву, тогда, как я выше сказал, приносится хлеб, и вино, и вода; и предстоятель также воссылает молитвы и благодарения, сколько он может. Народ выражает свое согласие словом – аминь, и бывает раздаяние каждому и приобщение даров, над коими совершено благодарение, а к небывшим они посылаются через диаконов. Достаточные же и желающие, каждый по своему произволению, дают что хотят, и собранное хранится у предстоятеля: а он имеет попечение… о всех нуждающихся…».2
Какой восторг испытываешь от описания воскресного богослужения, которое проходило более 1850 лет тому назад где-то в Римской империи и основные элементы которого очень похожи на те, что есть в наших богослужениях сегодня.

И пробуждение и преемственность

К четвертому веку сформировалась общепринятая литургия, которая, с некоторыми отступлениями, использовалась по всему существовавшему миру всей в то время неделимой Церковью. Литургия брала свое начало в синагоге и учении апостолов, и она проходила во всех местах всемирной Церкви. Необходимо задать себе вопрос о том, не было ли это процессом, вдохновленным Святым Духом, так же как миссия, созидание Церкви, проповедь и не в меньшей степени создание церковного канона (прошло несколько сотен лет, прежде чем был окончательно составлен Новый Завет).
Если литургия, прославление и поклонение действительно были частью единого духовного процесса, которым руководил Святой Дух, то возникает вопрос, почему сегодня во многих местах она не используется. Пришло ли на ее место что-то лучшее, более богатое и больше отвечающее нуждам современных людей? И, наоборот, не произошла ли утрата глубины и оскудение? А может быть, имело место освободительное упрощение? Может ли быть так, что существуют сокрытые богатства, которые мы, харизматы, просто упустили? Нет ли в прославлении и поклонении таких сокровищ, которые давно даровал Дух? Не сделал ли Дух Святой это для того, чтобы ввести людей в более полноценное богослужение и более глубокие библейские отношения с Богом? Не утратились ли эти сокровища из-за неверной экклесиологии, ошибочного взгляда на историю и Библию?
Мне вспоминается, насколько я был удивлен, когда впервые посетил церковь доктора Йонгги Чо, которая сегодня является самой крупной пятидесятнической харизматической церковью в мире. Члены этой церкви достигли невиданного роста благодаря мощной евангелизации. Звук молитвы был просто потрясающим, верующие ночи напролет молились о возрастающем пробуждении. Можно было наблюдать постоянный поток чудес и сверхъестественных действий от Бога. Когда мы сидели на одном из многочисленных богослужений, все неожиданно начали читать апостольский Символ веры, потом зачитывались определенные стихи из Библии, исполнялся «Отче Наш» и над народом произносилось благословение. Поговорив с пастором Чо, я понял, что корейцы действительно жаждут пробуждения, но они также хотят преемственности и торжественности. Одно не исключает другого.

Иисус как литургия нового завета

Послание к Евреям (8:2, 6) говорит об Иисусе как Священнике нового завета, Который совершает Свою литургию на небесах сегодня. Точно так же, как существует необходимость хранить учение апостолов (Иуд. 3), так существуют серьезные основания для преемственности в нашем поклонении, которую мы в наших кругах пробуждения признавали недостаточно. Если Иисус Христос есть священнодействователь (Евр. 8:2), то Он продолжает Свою работу через Свое Тело, Церковь. Тогда не только мы молимся Ему, но и Он посредством Духа молится через нас. Когда мы собираемся вместе в Его имя, Он присутствует более глубоким образом, чем мы себе представляем. Небеса присутствуют ближе и больше, чем нам кажется. В небесной литургии, служении, которым Он руководит и которое описывает Книга Откровение, небеса соединяются со служением земной Церкви. Чтобы постичь это, необходимо понять Его присутствие и Его непрекращающееся служение как на небе, так и на земле, и то, как вечность и время соединяются друг с другом, когда мы славим Его.
В связи с этим необходимо задать себе вопрос о том, стали ли в наше время богослужения более свободными и духовными или они сделались бедными и поверхностными. Можно ли быть настолько уверенными в том, что совершаемое нами и есть полнота всего, что Дух хочет выразить через богослужение на земле? Не являются ли наши формы служений пустой подделкой чего-то, что когда-то было глубоким и богатым? В таком случае нам придется вернуться к истокам, найти корни и обрести утраченное. Тогда соединятся время и пространство, историческое и настоящее, свобода и форма, время и вечность, и во всем этом будет действительно присутствовать и получать всю славу Иисус Христос. Тогда верующие станут настоящими поклонниками в духе и истине, обладающими как харизматической свободой, так и глубиной того, что Дух являл на протяжении веков.
Ульф Экман

Библиография:
1. Учение Господа, (переданное) народам через 12 апостолов (Дидахе).
Печатается по изданию: «Журнал Московской Патриархии», 1975, №11
2. Иустин Мученик, Апология I, 67.