Это были замечательные три дня семинара на тему «Ислам» в Симферополе. Крымские христиане на самом деле нуждались в этой теме, которая помогла им узнать историю зарождения Ислама, основные верования мусульман, что говорит Коран об Иисусе и самое главное, это точки соприкосновения, которые помогают нам достигать мусульман евангелием Иисуса Христа.
Бог любит людей и поэтому он хочет достичь своей любовью и мусульман. Дикая жестокость, проявленная крестоносцами по отношению к мусульманам, сделала их враждебность к христианам на столько непреодолимой, что даже сегодня она не стерлась из памяти мусульманских верующих, и миссионерская деятельность среди них остается все еще не легким делом. Но в истории церкви не все христиане верили, что военная сила была подходящим средством для победы над мусульманами. В Начале 13 века, пока еще дух крестоносцев был на высоте, Франциск Ассизский предлагал завоевать мусульман любовью вместо ненависти.
Обращать магометан в христианство и сделаться миссионером среди них было совершенно новой в то время мыслью. До Франциска монахи привыкли только возбуждать благочестивую злобу христиан против неверных и посылать толпы крестоносцев на истребление магометан. Идти к ним с проповедью мира и с Евангелием в руках в эпоху крестовых походов значило стать выше страстей своего века. Кроме того, обращением неверных в христианство, он хотел положить конец крестовым походам – завершить и прекратить их, но не силой, а словом, не материально, но духовно. Он считал, что лучше создавать христиан, чем убивать мусульман. Если бы ислам обратили в христианство, мир стал бы более единым. Во всяком случае, многих войн просто бы не было.
Первую попытку пробраться в Сирию Франциск предпринял уже на шестой год после своего обращения, т. е. в 1212 г. Но встречные ветры прибили его корабль к восточному берегу Адриатического моря, и так как там не нашлось другого корабля, направлявшегося в Сирию, то Франциску пришлось вернуться в Анкону. После этого Франциск задумал обратить в христианство повелителя Марокко и для этой цели отправился в Испанию, но постигшая его болезнь заставила снова вернуться.
Наконец, через двенадцать лет после начала своей деятельности ему удалось осуществить свое намерение и предстать перед лицом сарацинского султана.
Главной целью крестового похода в то время была Дамиета в Египте. Целый год город осаждали христиане, мусульмане же яростно оборонялись. Туда и направились брат Франциск вместе с братом Иллюминато. Прибыли они туда в августе, когда крестоносцев, пытавшихся приступом взять крепость, с многочисленными потерями отбросило сарацинское войско, под предводительством двух отважных и ловких полководцев – Мелек-эль-Камела, египетского султана, и его брата Мелек-эль-Мохаммеда, султана Дамасского. Франциск нашел лагерь крестоносцев в плачевном состоянии: ненависть, зависть, жажда власти, разбой, разврат и дурные нравы царили там. Воины эти просто позорили крест.
Франциск чувствовал гнев Божий, и однажды, пока крестоносцы готовились к новой осаде, он сказал брату Иллюминато: «Господь поведал мне, что, если сегодня наше войско вступит в бой с врагом, оно не победит. Если я стану увещевать людей, они сочтут меня безумным, если же я промолчу, совесть моя будет нечиста. Что же мне делать?» Брат Иллюминато ответил ему во францисканском духе: «Тебе ли прислушиваться к людским суждениям? Не в первый раз ты прослывешь безумным. Поступай, как сочтешь нужным и бойся Бога более людей».
Тогда Франциск попытался предостеречь военачальников, сказав им о грядущем поражении, но те его осмеяли, ибо считали фанатиком. Однако пророчество подтвердилось: этот день, девятнадцатое августа, стал для крестоносцев горестной датой поражения – они потеряли около шести тысяч человек. Побоище укротило воинов, теперь они хотели слушать презренного итальянского паломника, который понял, что прежде всего надо проповедовать самим крестоносцам, а уж затем сарацинам; и, беседуя с рыцарями и воинами по-французски и по-итальянски, на языках рыцарства и воинственности, обращал их души к Господу, возрождая в них рвение к истинной и почти забытой ими цели – священной войне.
Проповедь Франциска, его образ и очарование покорили христианский лагерь, и лучшие из воинов стали стремиться к духовности «меньших братьев». Джакомо да Витри, августинский епископ, француз из Акры, присутствовавший при осаде Дамиеты, увидел, как его преданные священники и даже собственный его секретарь англичанин вступают в Орден святого Франциска, и стал отговаривать остальных, ведь так могла опустеть его епархия.
Однако Франциск не довольствовался этими победами, не они были целью его странствия. Ему оставалось одно: броситься в пасть к волку, но, не желая искушать Бога, совершая деяние несоразмерное с его силами, он и на этот раз решил получить одобрение Церкви и обратился к кардиналу Пеладжио Галвани, папскому легату в Святой Земле с тем, чтобы тот позволил проповедовать султану. Кардинал, не желавший брать на себя ответственность за их жизнь, сперва отказал, но, побежденный его мольбами, отпустил Франциска с товарищем, сказав им: «Старайтесь держать сердце и разум ваш всегда обращенными к Богу, ибо лишь Он один может спасти вас. И помните о том, что не я вас послал на это».
На дороге они увидели двух овец, которые брели им навстречу и воодушевленный Франциск сказал товарищу: «Брат мой, доверься Богу, ибо в Евангелии сказано: «Я посылаю вас, как овец среди волков».
Как только они пришли в сарацинский лагерь, их схватили, связали и избили, и блаженный Франциск, возрадовавшись этому, думал: «Вот чудесное начало» – но, решив обратить Мелек-эль-Камела, закричал: «Султана, султана!» – и сарацины, подумав, что у него есть послание для их повелителя или что он хочет сделать ему признание, провели его в шатер.
«Вы пришли просить мира или же вы хотите сделаться почитателями Аллаха?» – спросил султан, смерив взглядом двух странных пришельцев. И человек Божий с уверенностью ответил:
«Я послан Всевышним, а не человеком мира сего. Я должен наставить тебя и народ твой на путь истинный во имя спасения душ ваших, а кроме того, открыть тебе истину Евангелия о Христе» – и прочел ему проповедь столь вдохновенно, что султан, умный и образованный араб, слушал его с восхищением и рассудил, что этот бедняга-христианин достоин украсить его двор, известный своими мудрецами.
И султан предложил Франциску остаться с ним, ибо добродетель святого Франциска была столь велика, что всякий, кто узнавал его, будь то даже сарацин, уже не мог себе представить жизнь без него. Вдохновленный Богом, Франциск ответил:
«Если ты хочешь обратиться в христианскую веру и обратить в нее народ твой, я охотно останусь с тобой. Если же ты сомневаешься в том, стоит ли тебе оставить веру в Магомета ради веры в Христа, то прикажи разжечь большой костер, а мне и магометанским священнослужителям войти в огонь и избери веру того, кто выйдет живым из погребального костра».
Если бы султан был древним тираном, он с удовольствием, развлечения ради, устроил бы это испытание огнем, но он был разумен, а кроме того, увидел, что кое-кто из его мудрецов, услыхав это предложение, попросту сбежал, и ответил так: «Боюсь, что ни один из служителей Аллаха не подвергнет себя такой опасности ради нашей веры».
Франциск предпринял последнюю попытку: «Хорошо, ради того, чтобы ты уверовал, я брошусь в огонь, и если сгорю в нем, то знай, что я поплатился за грехи мои, если же я останусь невредимым, ты признаешь Христа истинным Богом и Спасителем мира».
Тогда султан, который никогда прежде не встречал человека, готового ради его души броситься в огонь, предложил ему золота, серебра, шелков и других драгоценностей и велел ему выбрать все, что ему угодно. Конечно, Франциск отверг эти дары к величайшему изумлению султана, который желая испытать его до конца, предложил ему всяческие почести и удовольствия, но Франциск с твердостью отвечал отказом на все соблазны.
И тогда Мелек-эль-Камел созвал влиятельных и набожных придворных, чтобы спросить их о двух пленниках, и те сказали, что им следовало бы отрубить голову, не испытывая при этом никакой жалости, ведь в своих проповедях они выступают против магометанского закона, султан же, как страж этого закона, не должен позволять богохульства.
«Господа мои,- сказал египетский султан двум братьям,- мудрецы советуют мне казнить вас, но я никогда не обрек бы на смерть тех, кто готов отдать жизнь за спасение моей души».
Итак, он отпустил их, снабдив фирманом о том, что Франциск и его братья могут беспрепятственно проходить через все сарацинские земли, включая Палестину, а кроме того, проходить к Гробу Господню, не платя дани.
